Самуил Маршак - Штурман дальнего плавания

 
 Увлечения его менялись, но в каждом деле,закотороеонбрался,он 
 достигал настоящего мастерства. Он владел не толькоперомписателя,нои 
 рубанком, пилой, топором. Зналтолквэлектротехникеиврадиотехнике. 
 Всегда что-нибудь мастерил: то строилбуер,токонструировалпланер.По 
 профессии он был инженером-химиком, окончил и кораблестроительноеотделение 
 политехническогоинститута,авдобавокимелзвание"штурманадальнего 
 плавания". 
 Это был один из тех "бывалых людей",которыхтакнастойчивозвалв 
 детскую литературу Горький. 
 Но далеко не все "бывалые люди" умеют рассказать читателям отом,что 
 испытали и увидели на своем веку. Богатый житейский опыт сочетался уБориса 
 Житковасразностороннимизнаниями и с редким даром 
 повествователя-импровизатора. 
 Вот почему он и сумел дать ребятамто,чтоиминтереснееинужнее 
 всего, - не "описания", а "случаи и приключения". 
 Не раз авторы детских книг изображали врассказахиочеркахлюбимца 
 ребят - слона. Но это был чаще всего "слон вообще","einElaphant",некая 
 сумма внешних признаков, дающая более или менее точное представление об этом 
 экзотическомживотном.АвотврассказеБорисаЖиткованетникакого 
 "инвентарного" описания слона, а есть живой, определенный слон - тотсамый, 
 которого увидел когда-то в Индии своими глазами автор [1]. 
 Житков разрешает своему слону представиться юным читателямбезвсяких 
 предварительных рекомендаций. 
 А вместе со слоном перед глазами ребенка встает идалекая,диковинная 
 страна - Индия. 
 "...Когда сушей едешь... видишь, как все постепенно меняется. А тут две 
 недели океан - вода и вода, и сразуноваястрана.Какзанавесвтеатре 
 подняли... Товарищи дорогие, я за вас по две вахты в море стоять буду-на 
 берег отпустите скорей!.." 
 И вот уже автор на берегу, в индийском городе. Инавстречуемувалит 
 самый настоящий слон. 
 Борис Житков пришел в литературу немолодым человеком - ему было ужеза 
 сорок, - но пришел почти вполне сложившимся писателем,сосвоимстилеми 
 почерком, с большим, накопленным за долгиегоды,материалом.ПроЖиткова 
 можно сказать его же собственными словами: жизнь его влитературеначалась 
 не постепенно, а как-то сразу. "Точно занавес в театре подняли..." 
 Поработал он в печати не так уж долго - меньше пятнадцати лет, - ноза 
 это время успел сделать больше, чем иномулитераторуудаетсязаполвека. 
 Юные, да и взрослые читатели нашей страныоченьскороузналииполюбили 
 этого живого и увлекательного собеседника, зоркого наблюдателя и умельца. 
 Такой человек не мог остаться у нас незамеченным,хотьбольшуючасть 
 прожитых им лет провел не на виду у публики. 
 Судьба свела меня с Борисом Житковым в начале 20-хгодов,новпервые 
 услышал я о нем почти полстолетия тому назад. 
 Было это в 1907 году. Мой старший брат, в то времястудент-политехник, 
 был арестован по подозрениювполитической"неблагонадежности".Водной 
 камереснимсиделмолодойчеловек,толькочтоокончивший Одесский 
 университет. Это был неутомимый рассказчик и мастер на всеруки.Ончитал 
 своим товарищам покамеренаучныелекции,сочинялдлянихбесконечные 
 причудливыеистории,насвистываларииизопер,рисовалкарикатурына 
 тюремное начальство и придумывал ретивым администраторамметкиеисмешные 
 прозвища. 
 Родом он был с Черного моря и пересыпал свою речь флотскимисловечками 
 и поговорками.Полназывал"палубой",лестницу-"трапом",махорку- 
 "антрацитом" (по южному портовому говору -"антрацетом").Есликто-нибудь 
 произносил при нем слово "компас" по-сухопутному -сударениемнапервом 
 слоге, он неизменно поправлял своего собеседника: "КомпАс,батенька,ане 
 кОмпас". 
 Таким я знал Бориса Житкова по рассказам брата. 
 И когда лет черезшестнадцать-семнадцатьпослеэтогокомнев 
 редакцию пришелуженемолодой,нооченьэнергичный,подвижнойчеловек 
 небольшого роста, сухонький, смуглый, с острым профилем вождя краснокожих, и 
 назвал себя по имени и по фамилии, я сразу же догадался, что передо мною тот 
 самый Борис Житков, которого я знал по воспоминаниям юности ипорассказам 
 его школьного товарища К. И. Чуковского. 
 БорисСтепановичпринесвредакцию журнала несколько листков, 
 исписанныхубористыми своеобразным почерком. Пришел безо всяких 
 рекомендаций и без тех устных предисловий, которые обычно предпосылают своим 
 рукописям авторы, впервые приходящие в редакцию. 
 Отдав мне свой рассказ ("Над водой"), Житков остался ждать вшумноми 
 гулком редакционном коридоре, а я поспешилксвоимтоварищампоработе, 
 чтобы вместе с ними прочитать рукопись. Советская литература для детей тогда 
 только создавалась, и нам - людям, которым довелосьстроитьновыедетские 
 журналы, - был дорог каждый человек, приносивший в редакциюнетрафаретные 
 слащавые стишки и не рассказы, представляющиесобойплохозамаскированные 
 поучения, а прозуистихи,отмеченныемыслью,неподдельнымчувствоми 
 вносящие в литературу подлинный новый материал. 
 Все это оказалось в прозеЖиткова.Спервыхжестрокегорассказ 
 поразил меня четкостью, простотой, живым, анекнижнымязыком-точным, 
 метким и характерным. Нам сразу же стало ясно, что перед наминеслучайный 
 человек, пробующий силы в литературе, авполнесложившийсяписатель.Вся 
 наша редакция в полном составе вышла по моему предложению вкоридор,чтобы 
 приветствовать Бориса Житкова, его зрелый талант и молодой задор. 
 БорисСтепановичбыл,должнобыть,радтакомуприему, но, по 
 свойственной ему самолюбивой сдержанности, необнаружилникакихпризнаков 
 радости и только удивился, что редакция так быстро прочла его рассказ. 
 - Ишь ты! На всех парусах... А я, признаться,приготовилсякдолгому 
 дрейфу. 
 После этого Борис Житков стал частым гостем, а потом и своимчеловеком 
 в редакции детского журнала, который некоторое время носил скромное название 
 "Воробей", а впоследствии приобрел более громкое имя - "Новый Робинзон". 

 --- 

 Многие из повестей и рассказов, вошедших позже в первуюкнигуЖиткова 
 "Злое море", печатались в этом журнале [2]. Некоторые рассказы мнедовелось 
 узнать сначала в устной передаче автора, а потом уже прочесть. 
 Рассказчиком Борис Степанович был превосходным. 
 В его живой, своеобразной речи звучали всевозможные голоса, все оттенки 
 говоров, определяющих профессию, возраст, родину любого изегоперсонажей. 
 Южный портовый грузчик, судовладелец-грек, помор-охотник, глухой отвечного 
 грохота клепальщик с верфи - каждый из них говорил у Житкова на свой лад. 
 Устно - во время бесед заредакционнымстолом-сочинилонпервые 
 вариантырассказов"Прослона","Прообезьянку",многиеиз "Морских 
 историй". 
 Помню во всех мелких подробностях егорассказогрузчикахвстаром 
 порту, где почти вся работа производилась по старинке - чаще всеговручную. 
 Люди поднимали подчас непосильныйгрузиподбадривалисебя,какшилом, 
 горькой, острой, грубой бранью, не щадящей ничего на свете. 
 И казалось, остановись на миг эта брань - иогромные,тяжелыечувалы 
 беспомощно упадут с плеч на землю... 
 Вероятно,Житковнезаписалзначительнойдолитех замечательных 
 затейливых историй,которыеонстакойохотойистакиммастерством 
 рассказывал своим друзьям после окончания работы в редакции, у себя дома,в 
 трамвае или в поезде. 
 Остраяпамятьподсказывалаемухарактерныечерты,которыеделали 
 видимым и осязаемым все, о чем бы он ни рассказывал. 
 Однажды речь зашла окаком-токитайскомприморскомгороде.Молодой 
 литератор, незадолгопередтемвернувшийсяизпутешествия,пустилсяв 
 подробное описание местных улиц,домов,костюмов.Однакоемутакине 
 удалось дать слушателям сколько-нибудь ясноепредставлениеопричудливой, 
 незнакомой обстановке. 
 В разговор вмешался Борис Степанович. Он был немногословениупомянул 
 всего лишь одну характерную для этого города деталь.Посредитеснойулицы 
 висят длинные и узкие афишиилиобъявлениясвыведенныминанихтушью 
 иероглифами. Легкие полоски бумаги с черными значками шелестят иколеблются 
 от ветра каждый раз, когда под ними проходят рикши или проезжают экипажи. 
 Этой одной небольшой подробности былодовольно,чтобымывообразили 
 улицу, которой ни разу не видали. 

 --- 

 Борис Житков никогда не был в литературе дебютантом. 
 Весь тот сложный и трудный путь, который выпадает надолюначинающего 
 писателя, он прошел как-то за кулисами, еще до выхода своего на литературную 
 арену. 
 Онбылвнимательнымижаднымчитателем,хорошозналрусскую и 
 французскую литературу (по-французски он читал и писал совершенно свободно), 
 был глубоко знаком с местными диалектами, с фольклором. 
 В продолжение многих лет он усердно велдневник-настоящийдневник 
 писателя, занося в него и беглые впечатления,исобытияокружающейжизни 
 [3]. 
 Щедро - по-писательски -тратилонсилыивремянаперепискусо 
 множеством людей, знакомых и незнакомых, со взрослыми и детьми.Письмаего 
 полны юмора, свежих - своих - мыслей и тонких наблюдений [4]. 
 По его собственным словам, он писал стихи и прозу задолго до того,как 
 начал печататься. 
 Почему же так поздно стал он профессиональным писателем? 
 Этоможнообъяснитьразнообразиемегоспособностей,интересов и 
 увлечений, которые тянули его то в одну, то вдругуюсторону.Штурманское 
 дело, химия, кораблестроение, музыка (игра на скрипке) поочередно овладевали 
 его помыслами, вытесняя все остальное. Чем только не занимался оннасвоем 
 веку! Был рыбакомишкольнымучителем,зналтолкивпечатном,ив 
 столярном, и в слесарном, и в пожарном деле. Сам того не подозревая, онкак 
 бы готовил себя к роли писателя, который может рассказать молодым поколениям 
 обо всем, что создали на свете человеческая мысль и человеческий труд. 
 Неизвестно, пробовал ли он отдавать в печатьсвоистихиипрозудо 
 революции. 
 Человеком он был гордым ислишкомзанятым,чтобытратитьвремяна 
 хождение по редакциям или даже на переписку с ними. 
 Оглядываясь на писательскийпутьБорисаЖиткова.понимаешь,чтов 
 литератору он пришел совсем не поздно, а как раз вовремя. 
 Революция дала детям лучшее из классической и фольклорной литературыи 
 создала новую детскую книгу, главной темой которой стал творческий труд. 
 Кому же было работать в этой новой, советской литературе для детей, как 
 не Борису Житкову - человеку, который не толькознал,какделаютсясамые 
 разнообразные вещи, но и глубоко - всем своим существом - чувствовалпоэзию 
 ладного, дружного, искусного труда. 

 --- 

 О любой профессии он умел рассказывать не как обычный популяризатор,а 
 так, как мастера говорят о своем любимом деле, - смело, весело,просто.Он 
 нежно любил и хороший рабочий инструмент, идобротныйматериал,абольше 
 всего любил ловкого и умелого мастера, рукам которого подчиняются идерево, 
 и металл, и вся окружающая нас природа. 
 Борис Житков писал не только для детей. Мы знаем его талантливые романы 
 [5], пьесы [6] и статьи [7], написанные для взрослых. 
 Но я думаю, что свое,житковское,новоесловосказалонименнов 
 детской литературе, где так нужно и смелое воображение, и знание жизни. 
 К многочисленнымюнымчитателям,неотгороженнымотмирастенами 
 дореволюционной "детской", обращаетсяЖитковвсвоихкнигах,написанных 
 характерным и в то же время чуждым какой бы то ни было нарочитости языком. 
 Чтобы писать для детей, автору надо не только знать современныхребят, 
 но и помнить собственное детство, свои детские волнения, радостиипечали. 
 Борис Житков обладал этой счастливой памятью и потому так отличноизображал 
 детей, отнюдь не принижая и не упрощая их. 
 Да и взрослые персонажи не служат у него только рамой, окружающеймир, 
 где живут дети. У них своя жизнь, свои мысли, чувства, характеры. 
 В первые годы литературной работы Житков в шутку называл себя инойраз 
 "грузовиком", в противоположность "легковым автомобилям", то естьпоэтами 
 беллетристам, которые не обременяют своих книгтяжеловеснымпознавательным 
 материалом. 
 На одной из своих книг, подаренных мне, он сделал надпись: "Курьерскому 
 от товарного". 
 Однако книги Житкова подчас превосходятмногиетома,написанныеего 
 собратьями по перу, беллетристами и поэтами, и в легкости, и втемпе,ив 
 изяществе. 
 Правда, значительную часть его книг для детейсоставляют 
 рассказы-очерки об электричестве и печатном деле, о плотниках и пожарных,о 
 железной дороге, о компасе и самодельном буере.Кажется,неттойобласти 
 техники, которой бы не коснулся Житков. Впрочем,ивэтихпознавательных 
 очерках он остается художником. Читая его книжку о плотнике, не знаешь, чему 
 большеудивляться:ловкомуиточномуискусствурусского мастерового, 
 оставляющего на дереве тончайшуюрезьбу,илиизобразительномумастерству 
 автора, который так хорошо знает силу, вес, оттенок каждого слова. 
 Однако не в изображениивещей,созданныхчеловеческимтрудом,была 
 главная сила Житкова. 
 Не менее, а инойраздажеболееискусноумелонрисоватьлюдей, 
 передавать их неуловимые душевныедвижения.Врусскойлитературенемало 
 замечательных книг о детстве. Среди таких книг можно с полным правом назвать 
 рассказ Бориса Житкова "Пудя". Бережно, любовно, с мягким юморомпоказывает 
 Житков, какими огромными кажутся подчас ребятам события, в которыхвзрослые 
 не усмотрели бы ничего значительного. Житков избегаетнавязчивыхпоучений. 
 Не предвзятая характеристика, не рекомендация, данная автором,аповедение 
 его действующих лиц в трудных и острых положениях дает нам представлениеоб 
 их чувствах и характерах. В минуты тяжелого испытания-вовремяшторма, 
 крушения,метели-яснеевидишь,ктосмел,щедр,великодушеникто 
 себялюбив, мелочен, труслив. 
 Говорить оглавных,осамыхсущественныхчертахчеловека-дело 
 настоящего, большого писателя, а детского в особенности. 
 Это умел делать Борис Житков. 
 

 

Фото писателя


Статьи
Заметки

Библиотека

Стихотворения

В данном разделе собраны все стихотворения С.Я. Маршака. Навигация по произведениям организована в алфавитном порядке.

А Б В "В.." Г Г Д "Д.." Ж И Ка..Ко Ко..Ла Л "Л.." М Н "Н.. О П Пе..По По..Пу Р С "С..Ся" Т У Ш Я "Я..

Литература


Rambler's Top100 Яндекс цитирования
2007-2008 Маршак.oрг - о творчестве известного русского писателя Самуила Яковлевича Маршака
Права на все материалы, фотографии и звуковые файлы, находящиеся на сайте, принадлежат авторам или их наследникам.
Перепечатка информации с сайта возможна только при размещении активной ссылки на наш сайт - www.s-marshak.org
Администрация сайта - e-mail: forcekir@yandex.ru